Урбанизация и социальные перемены: что способствовало созданию межнациональных семей в Дагестане

МАХАЧКАЛА, 20 июня – Ведущий научный сотрудник Института истории, археологии и этнографии ДФИЦ РАН, доктор исторических наук Мадина Гимбатова представила результаты исследования, посвященного трансформации института семьи в Дагестане, переходу от традиционных ограничений к современным моделям межнациональных союзов.

Экономика внутритухумных браков

Исторические и этнографические источники показывают, что в дореволюционном Дагестане преобладали эндогамные внутритухумные браки, то есть союзы между двоюродными, троюродными братьями и сестрами. В основе таких браков лежали прежде всего хозяйственные интересы общины – стремление сохранить земельный фонд и иное имущество, принадлежавшее конкретному тухуму (джамаату).

Вступать в брак с людьми из соседних обществ, а тем более с представителями другой национальности, решались нечасто. Серьезным препятствием оставались этническая и территориальная замкнутость, порождавшие языковые и культурные различия. Сдерживали подобные союзы и нормы обычного права (адаты): за их нарушение полагался штраф. Горцы исходили из правила: «золото ценно там, где оно родится, где его добывают».

Исключение составляла феодальная среда, где межнациональные союзы использовались как средство укрепления политического влияния в регионе. Некоторая открытость наблюдалась и в этноконтактных зонах Южного и Северного Дагестана, где межэтнические связи определялись повседневным соседским взаимодействием.

Влияние интеграции в Россию

Межконфессиональные браки из-за религиозных запретов были крайне редки, однако после присоединения Дагестана к России ситуация начала понемногу меняться. Появились так называемые «кебинные» браки, при которых условием союза между христианами и мусульманами становилось принятие ислама и соблюдение соответствующих обрядов.

Установление советской власти создало предпосылки для более активного межнационального общения и, как следствие, для роста межэтнических браков. Повышение социальной активности населения, появление крупных совхозов и промышленных предприятий способствовали формированию больших многонациональных трудовых коллективов. Перемещение людей из сел в города и обратно, а также организованное переселение части горцев с высокогорья на равнину привели к этническому смешению многих населенных пунктов предгорного и равнинного Дагестана.

Если в 1939 году межнациональными были лишь 5,7% от общего числа браков, то к 1963 году этот показатель вырос до 10,5%. В 1967 году доля достигла 12,6%, а в городах и рабочих поселках оказалась значительно выше – 25%.

В 1980-х годах тенденция к росту закрепилась в этнически смешанных районах. Так, в селе Аксай доля таких браков увеличилась с 15% в 1976 году до 24% в 1986 году, как и в Бабаюртовском районе.

Отмечается, что в общий удельный вес межнациональных браков были включены и межконфессиональные союзы, поскольку приток русских в Дагестан, начавшийся еще в середине XVI века, постоянно возрастал.

Особенно заметным этот приток стал в годы Великой Отечественной войны. В Дагестан прибыло множество эвакуированных, среди которых были и русские. Нередки были случаи, когда дагестанские юноши после службы в рядах Советской Армии привозили в республику русских девушек в качестве невест. Но число браков между женщинами-горянками и представителями народов христианского вероисповедания – русских, украинцев, осетин, армян – оставалось невысоким. По данным за 1970 год, такие союзы составляли лишь 6,5% от общего числа смешанных браков, то есть 68 браков.

Выбор языка общения в межнациональной семье

Для межнациональных семей было характерно отдельное проживание молодых супругов, в отличие от однонациональных семей, где новобрачные нередко годами жили вместе с родителями мужа. Родители объясняли это трудностями языкового общения, а также тем, что новому человеку, особенно молодой хозяйке из иной этнической среды, непросто сразу привыкнуть к незнакомым порядкам и укладу жизни.

Язык общения в межнациональной семье зависел от места проживания, социального окружения и уровня образования супругов. Если один из супругов был русским, украинцем или белорусом, а семья жила в городе или многонациональном рабочем поселке, то чаще всего в быту звучал русский язык. В сельской местности, где население в основном говорило на одном из языков народов Дагестана и один из родителей принадлежал к этому народу, семья, как правило, общалась именно на языке местного населения.

Бывали и двуязычные семьи, особенно в сельской местности. Чаще всего это наблюдалось в семьях служащих, учителей, врачей, где жена была приезжей русской. В таких семьях дети говорили с отцом и матерью на языке каждого из них, хотя обычно более распространенным оставался язык отца, поскольку на нем говорило все окружение.

Женщины, оказавшиеся в иноэтничной среде, отличались высокой степенью приспособляемости: они осваивали родной язык мужа, национальную кухню, особенности одежды и обычаи, стараясь как можно точнее соответствовать местному укладу. В некоторых случаях русские женщины принимали ислам, соблюдая религиозные предписания – намаз, пост в Рамадан. Однако при переезде в город такие семьи снова переходили на общение на русском языке.

Система имянаречения в смешанных браках

Детям чаще всего давали дагестанские имена, чаще – в честь предков по линии отца. При этом в кругу семьи нередко использовали ласкательные формы русских имен. Полные русские имена в честь родственников жены давали реже, главным образом девочкам. Если смешанная семья жила за пределами Дагестана, русские имена детям выбирали чаще, чем дагестанские. Когда мать происходила из дагестанских народов, а отец был русским, детям нередко давали «нейтральные» имена: Руслан, Марат, Тимур, Камилла, Диана.

В межнациональных семьях, где оба супруга принадлежали к коренным народам Дагестана, детей называли в честь предков обеих линий, однако преимущественно в честь отцовской родни.

Существовала и практика двойных имен. Например, детей генерала А.П. Ермолова, рожденных от кумычек Тотай из села Какашура, Суйдух из села Тарки, Султанум из села Буглен в период его управления Кавказом, называли Бахтияр (Виктор), Омар (Клавдий), Аллах-яр (Северьян), Сатиат (София).

В рассматриваемый период мода на русские имена была распространена и среди взрослого населения Дагестана. Так, Али нередко называли Алешей, Магомеда – Мишей, Багаутдина – Борисом, Юсупа – Юрой, Сулеймана – Семеном, Сайпуллу – Сергеем, Керамутдина – Колей, Тавус – Таней, Сайгибат – Соней, Солтанат – Светланой, Бурлият и Барият – Бэлой, Айшат – Наташей, Лейлу – Леной и так далее.

Самоопределение детей и выбор национальности

Детей от смешанных браков, как правило, в актах гражданского состояния записывали по национальности отца. Однако в ряде случаев молодежь при получении первого паспорта выбирала национальность матери. На этот выбор влияли такие обстоятельства, как доминирующая языковая среда или воспитание в неполной семье. Следовательно, на самоопределение влияет не только языковая и культурная атмосфера, но и характер отношений между родителями, а также их роль в формировании личности и национального самосознания ребенка.

Выбора национальности отца более строго придерживалась молодежь из смешанных семей, где один из родителей принадлежал к коренным или одной из коренных национальностей Дагестана, а второй – к некоренным. Так, из 84 выходцев из семей аварцев-отцов в сочетании с представителями других национальностей аварцами записались 72 человека; из 49 выходцев из семей даргинцев-отцов в сочетании с представителями других национальностей даргинскую национальность выбрали 40 человек; из 61 выходца из семей кумыкцев-отцов 52 человека приняли кумыкскую национальность.

Несколько иная картина наблюдалась у выходцев из смешанных семей некоренных национальностей республики. Молодежь из русско-украинских, русско-еврейских, русско-немецких семей явно тяготела к русской национальности.

СПРАВКА [ДАГЕСТАН СЕГОДНЯ]: Исследования смешанных браков и семейных традиций в Дагестане помогают проследить, как исторические изменения, миграции, урбанизация и межкультурные контакты влияли на язык, самоидентификацию, имянаречение и повседневный уклад жителей республики. Подобные процессы особенно заметны в многонациональных регионах, где семейные практики нередко становятся зеркалом более широких социальных преобразований.