«Пусть имя звучит долго»: ученые раскрыли сакральные традиции наречения имен у народов Дагестана

МАХАЧКАЛА, 1 июня. В День защиты детей общественное внимание по традиции сосредоточено на том, насколько благополучно живет подрастающее поколение. Но в представлении народов Дагестана забота о ребенке начинается не с материальных условий, а с верного выбора имени. О том, какой особый, почти сакральный смысл горцы вкладывали в обряд имянаречения, рассказала младший научный сотрудник Института истории, археологии и этнографии ДФИЦ РАН Карина Басирова.

Имя как оберег и предсказание судьбы

Как следует из исследования, к числу главных причин, по которым выбирали имя, относились стремление защитить его носителя от бед, попытка предугадать его судьбу, соблюдение семейных табу и помощь человеку в социокультурной адаптации.

«К процессу выбора имени новорожденному относились серьезно. Имя уважали, почитали, относились к нему как к части себя. Традиционно имя в сознании людей наделялось особым сакральным смыслом, оно могло принести человеку удачу и счастье, определить его судьбу и черты характера, предсказать дальнейший жизненный путь и положение в обществе. Имя и связанные с ним ритуалы имянаречения являются неотъемлемой частью национальных культур», – отмечает Басирова.

По старинным поверьям, оставлять младенца без имени дольше семи дней было нельзя. Считалось, что за это время нечистая сила способна наречь его своим именем, поэтому обряд старались провести как можно скорее. Хотя назвать ребенка мог и отец, для самого ритуала обычно приглашали духовное лицо.

Обряд имянаречения

Церемония начиналась с того, что отец передавал малыша в руки приглашенному человеку. Тот, произнеся «дуа» и прочитав специальную молитву «къулгьу», трижды шептал имя в правое ухо ребенка, а затем – в левое. Завершалось все официальным объявлением имени. После этого вновь читали «дуа» с пожеланиями счастья и удачи. Одной из любопытных деталей обряда было смазывание десен новорожденного медом, фиником или сахарной водой. Считалось, что такой «сладкий» знак обеспечит ребенку добрый и мягкий нрав.

Имянаречение непременно сопровождалось праздничным угощением и благотворительностью. По нормам шариата в честь мальчика следовало зарезать двух баранов, в честь девочки – одного. Мясо жертвенного животного («хIакъикъ») раздавали нуждающимся как милостыню (садака) и подавали гостям.

«Кости жертвенного животного ни при варке, ни во время еды не разбивали. После трапезы их аккуратно собирали и закапывали в землю, их не отдавали собакам. Считалось, что это обеспечит ребенку крепкое здоровье», – подчеркивает исследователь.

Родные и сельчане произносили добрые напутствия. У аварцев, к примеру, звучали пожелания: «ГIумру бугев ватаги» («Пусть будет долгожителем»); «Баркат бугев ватаги» («Пусть будет благословенным»); «ТалихI бугев ватаги» («Пусть будет счастливым») и добавляли «ЦIар халаккун цализе батаги» («Пусть имя его произносится как можно дольше») и т.д. Отмечается, что у народов Нагорного Дагестана этот набор благопожеланий в смысловом отношении единый, хотя и имеет свои вариации.

Связь поколений и добрые пожелания

Желая соединить имя с добрым пожеланием, девочкам давали имена, связанные с красотой и нежностью, а мальчикам – имена, воплощающие мужество, силу и храбрость. Как правило, предпочтение отдавалось мусульманским именам: Магомед, Иса, Расул, Юсуп (имена пророков), Мавлид (религиозный обряд), Имам (вера), Гаджи (паломник), Кади (кадий), Курбан (жертвоприношение) и т.д.

В дагестанских именах отражались и профессиональные, и социально-статусные различия семей и тухумов, например: Кази-Магомед, Магомед-Расул, Гаджи-Курбан, Курбан-Магомед. Или же к имени прибавляли слова хан, бег, ага, подчеркивавшие привилегированное положение: Кази-хан, Али-хан, Али-бег, Надыр-бег, Магомед-ага и т.д. Дочерей состоятельных людей называли Ханум, Бике, что означает «госпожа», либо добавляли это слово к имени: Бике-Ханум, Пери-Ханум, Киз-Бике и т.д.

В отдельных именах заключались и мольбы, и пожелания. Если в семье рождались только девочки, новорожденную могли назвать Къизтаман (кумыки) или Бесханум (лезгины), что переводится как «хватит девочек».

У некоторых народов Дагестана к имени человека добавляли название родного села. Например, в селе Шихикент Сулейман-Стальского района жила женщина Гюзелхан Гаджиева. Односельчане звали ее «Чахчи де» (бабушка Чахчи). Имя Чахчи она получила после замужества, потому что была родом из села Чахчар Магарамкентского района.

Вторые имена и прозвища для различения людей

«Вторые» имена и прозвища – обычное явление в традиционной культуре многих народов. В дагестанских селах, где немало людей носили одинаковые имена – Магомед, Гусейн, Патимат, – возникала необходимость в дополнительном различении. Так появлялись уточняющие прозвища, указывавшие на заметную особенность человека. Например, «беццав МахIамад» – слепой Магомед (аварцы), «Яргъи Агьмед» – длинный Ахмед (лезгины), «Къукъуй (валкIа) Омар» – хромой Омар (даргинцы).

Наследование имен

Новорожденным нередко давали имена умерших близких родственников, добрых и смелых людей, мудрых аксакалов, положительных персонажей народных сказаний и легенд. Все это выражало стремление сохранить и передать детям лучшие качества предшественников. У кумыков детям часто присваивали имена умерших предков, особенно родителей. Известны случаи, когда девочке, если ее мать умерла при родах или отец не дожил до ее появления на свет, давали имя Пашманханым («госпожа печали»). По традиционным представлениям народов Дагестана имя, однажды принадлежавшее семье или тухуму, по возможности должно переходить из поколения в поколение. Вероятно, поэтому именем рано ушедшего из жизни человека называли ребенка, чаще всего добавляя к нему имена пророков Мухамеда или Али (например, Али-Султан, Али-Акбар, Магомед-Султан, Магомед-Али). Двойное имя также давали ребенку, когда нужно было почтить память двух умерших родственников, и первым ставили имя того, кто был ближе по родству.

До последних десятилетий у дагестанцев не было принято называть новорожденных именами живых людей, хотя подобное все же допускалось: имя могло принадлежать кунаку, близкому другу и т.д. В исключительных обстоятельствах младенца называли именем тяжело больного родственника. Считалось, что это вызывает эмоциональный подъем не только у самого больного, но и у его близких.

«Стальной» и «величественный»: как имя формировало мужской характер

Существовало убеждение, что имя способно передавать ребенку желаемые физические качества. Если хотели, чтобы мальчик был крепким, как сталь, у аварцев ему давали имя Чаранов («стальной») или Махулав («железный»). У тюркских народов были распространены имена Дамир, Демир, Булат («стальной»). Если мечтали, чтобы мальчик был быстрым, сильным и выносливым, как лев, его называли Аслан (кумыки, лезгины), Галбац (аварцы), Каплан (кумыки). В этом же ряду находятся и такие имена, как Кудрат – мощный, сильный; Гейбат – величественный; Къуват (лезгины) – сильный.

Эти примеры наглядно показывают, какие качества мальчиков считались приоритетными у народов Дагестана. Будущий мужчина, по народным представлениям, должен был быть здоровым, крепким, подвижным, уметь одинаково стойко переносить и холод, и жару. Имя играло огромную роль, и носить его следовало с достоинством, чтобы соответствовать «говорящему» имени. С ранних лет мальчику внушали: помимо физических данных, заложенных в имени, важно иметь и другие добродетели, которые помогут сохранить высокий авторитет имени, доставшегося от предков.

«Доброе имя лучше сокровищ», – говорили даргинцы; «Когда лошадь погибнет, останется седло, когда мужчина – его имя»; «Человеку лучше лишиться глаза, чем пойдет о имени худая молва», – говорили лезгины.

Подбор имени для девочки имел иную смысловую направленность. Для нее главным считались внешняя красота, мягкость характера, целомудрие и аккуратность. Поэтому родители обращались к именам, связанным с небесными светилами: Зухра, Юлдуз – «звезда» (кумыки); Варз – «луна» (лезгины); с миром растений и животных: Марал, Жейран – «лань», Билбил – «соловей» (лезгины); Читу – «ласточка» (лакцы); ПIини – «черешня», Беневша – «фиалка», Къизилгюль (лезгины); Хункултути (лакцы) – «роза», Бубу – «мак» (лезгины), Гюламан – «горный цветок» (лакцы); с драгоценными металлами, камнями и материалами: Магьи – «слоновая кость», Мирвари, Жавагир, Гехвер, Маржан – «коралл, жемчуг», Якут – «яхонт», Седеф – «перламутр», Алмас – «алмаз», Къизил – «золото» (лезгины), Арцулай – «серебряная», Меседу – «золотая» (аварцы); со сладостями: Шакар, Шекер, Чакар, Качар («сахар» на разных языках).

У аварцев Центрального Дагестана был распространен интересный обычай выбора имени для девочек. Во время родов для облегчения приглашали чтеца Корана. Если рождалась дочь, а имя заранее не оговаривалось, ее называли словом, на котором чтец остановился в момент появления ребенка на свет, прибавляя к нему окончание -ат как показатель женского рода. Например: Рахимат – милосердная, Салихат – доброе имя, благодетельная, Кавсарат – название реки в раю, Майсурат – приносящая богатство.

Новорожденных девочек также называли именами героинь народной эпической песни «Парту Патима» и легенды «Перизада» – Патимат, Фатима, Перизада, Перизат. Считалось, что вместе с именем девочка получает и положительные черты характера, и физические, и нравственные достоинства, которыми были наделены эти героини.

Не менее продуманно в дагестанской системе имен выражено стремление к нравственному воспитанию ребенка. Имена наглядно демонстрируют те высокие качества, которые народное сознание одобряет в человеке: Камиль – совершенный, Мурад – желанный, Кадыр – заботливый, оцененный по достоинству, Ибрагим – добрый, милосердный, Жумарт – щедрый, Вафа – преданный, Панах – опора, Камал – разумный.

Репутация имени

У народов Дагестана, когда определяли достоинство имени, как правило, принимали во внимание общественно значимые дела человека. Сложилась добрая традиция называть именами их создателей различные полезные для людей изобретения и творения. Именно так получили названия многие села: Халимбекаул, Уллубийаул, Касумкент, Алихан-махи, Бамматюрт, Османюрт; родники Агахана, Ахмеда, Шабана, Байрама, Гедера; мосты Гасана (село Мугерган), Дауда (село Куркент), Идриса (село Ахты). Именем земляка Ханапи Мусаева, который обучал людей правильной агротехнике, хаджалмахинцы назвали и выведенные им сорта фруктов: Ханапи-къар (груша Ханапи), Ханапи-инц (яблоко Ханапи). Именами женщин называли сельские пекарни, ручные мельницы, орнаменты на изделиях народных промыслов.

«Все это обогащало нравственное содержание детского сознания и прямо выражало любовь и уважение трудящихся к мастерам в своем деле. Об имени вспоминал каждый, кто утолял жажду из родника, кто впервые шел по мосту, кто ел плоды с посаженного дерева», – отмечает Басирова.

Была и оборотная сторона: если человек проявлял дурные качества или выполнял работу некачественно, его имя могло превратиться в нарицательное. Так, орудие труда, сделанное неким лезгином ШеметIом, стало нарицательным – «ШеметIан яракь» (орудие Шемета), а плохо обработанные конопляные нити стали называть именем некоего Гьаджи – «Хкатай Гьажид канаб» (конопля Гаджи). Имена, несущие на себе печать порока или насмешки, со временем исчезали. Например, распространенные у аварцев имена КIулезан, ЧIаландар, ГIандалав в селе Ругуджа вышли из употребления и стали нарицательными. Там человека, который вездесущ, называют «кIулезан», высокого и худого – «чIаландар», жадного – «гIандалав». Говорят, некогда люди, носившие эти имена, и впрямь были именно такими.

Пять принципов дагестанского имянаречения

Итак, при выборе имени для младенца в Дагестане опирались на выработанные и проверенные временем устойчивые правила и традиции. Среди ключевых критериев – родственная близость прежнего носителя имени, его значение и качественные характеристики, общественное мнение об имени и отсутствие связанных с ним прозвищ, наличие общественно одобряемых ласковых официальных форм, а также соответствие имени воспитательным задачам.

«Имя становится аккумулятором культуры, социокодом в хранилище коллективной памяти и средством трансляции культуры. Учет этих традиций положительно отразился, хотя и опосредованно, на воспитательном процессе, где имя как заранее предусмотренное средство воспитания необходимых, в том числе гендерно-обусловленных, качеств вносило в определенной степени ощутимый вклад», – подытожила Басирова.

СПРАВКА [ДАГЕСТАН СЕГОДНЯ]: В традиционной культуре народов Дагестана имя испокон веков воспринималось не просто как личное обозначение, а как важнейшая часть судьбы человека и семейной памяти. Оно могло быть связано с религиозными представлениями, пожеланиями здоровья и долголетия, уважением к предкам, а также с надеждой на формирование у ребенка определенных нравственных и физических качеств. Именно поэтому обряды имянаречения сопровождались молитвами, благопожеланиями, угощением и милостыней, а сами имена нередко становились живым отражением истории семьи и общества.